Господа, на повестке дня такой вопрос: был ли Жавер доносчиком? "Вкурить" это у Гюго я не могу своими силами. Попытаюсь сразу разграничить донос и рапорт. Рапорт - это то, о чем он по служебным инструкциям не может не сообщить. К примеру: г-н министр юстиций издал указ сообщать о всех случаях контактов мэров Франции со шлюхами, и вот инспектор внезапно видит месье Мадлена в компании раскрашенных девиц, и, отсылая отчет в Париж, в нем сообщает, что мэр тогда-то делал то-то. Донос - это нечто тайное, что делается, в общем-то, в обход вертикали власти, в т.ч. и просто анонимное. Вот то, как инспектор тайком съездил в Париж и (должно быть, на словах) испросил расследования, и как это расследование в тайне от мэра велось, - это уже донос. И как раз за это, за тайный донос, за то, что он поставил под сомнение непорочность его, мэра, власти, инспектор и кается перед месье мэром, ему стыдно за свою подлость (=синонимичен ли для него донос и полость?) Вспомним также, что когда пойманный им преступник вдруг улетучился из кареты, инспектор что-то такое да подозревал, но он ведь не настрочил донос о том, что, мол, непорядочные полицейские отпустили негодяя. В-третьих, Гюго упорно нам доказывает очередной свой гениальный вывод, что для инспектора власть (и общественное положение) была синонимична непорочности (вспомним обидчика Фантины; то, как инспектор относился к Жиске; то, как он воспринимал сестру Симплицию). Но... если человек от власти (не будучи никаким каторжником!) совершил преступление, явное, очевидное, совершенно доказанное? Вот меня данный вопрос интересует ввиду того, что нужно смоделировать его поведение в той ситуации, когда нехорошая деятельность на его глазах ведется не среди равных ему полицейских, а на уровне начальства. Его действия?)